Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

«Грэм – потрясающий театр одного актера. Он все делает сам». Грэм и в самом деле сам писал все программное обеспечение YC, модерировал его постоянно растущий популярный форум Hacker News, проводил собеседования с кандидатами и консультировал их на личных встречах. «Он работал за четверых, – говорил Бакхайт. – YC занимал всю его жизнь». Когда у Грэма и Ливингстон появились дети, ему захотелось уделять больше времени семье и собственным проектам – эссе и языку программирования Lisp, над которым он работал до взлета YC. Он начал обхаживать Альтмана почти сразу после продажи Loopt, а после профинансированного Sequoia расширения YC, которому сопутствовали неизбежные болезни роста, взялся за дело еще активнее. Когда один из старожилов YC спросил Грэма, почему он выбрал своим преемником именно Альтмана, тот ответил: «Он явно самый амбициозный». Грэм верил, что Альтман в любом случае добьется своего и лучший способ обеспечить успех YC – сделать так, чтобы Альтман сам захотел этого успеха.

Альтману польстило предложение Грэма, но поначалу он сомневался. «Конечно, приятно, когда твой наставник хочет передать дело тебе, – говорил он. – Но какое-то время я вовсе не горел желанием этим заниматься». Ангельские инвестиции – особенно за счет чужих денег – это, конечно, неплохо, как и раздача советов и обмен услугами, что он называл «приносить пользу». Эти навыки помогли ему создать сеть фанатично преданных людей по всей Долине. Но он все еще представлял себя тем, кто делает, а не учит других, как делать. «Я хотел основать компанию. Да, оказалось, что из меня вышел отличный инвестор. Но тогда я считал себя кем угодно, только не инвестором». Больше всего ему хотелось запустить стартап в области ядерной энергетики.

Альтман мучился с решением. «Ему надо было все как следует обдумать», – вспоминал друг Сэма, предприниматель и инвестор в сфере технологий Лачи Грум. На тот момент Альтман видел инвестора как человека, пытающегося построить венчурную фирму с ограниченными партнерами, перед которыми нужно отчитываться, и интересами, не всегда совпадающими с интересами компаний, в которые они вкладываются. «Ты пытаешься найти компанию, которая будет успешной с тобой или без тебя, потом убеждаешь их взять именно твои деньги, а не чьи-то еще, да еще и по более низкой цене, – говорил он The New Yorker. – Мне не нравилось противопоставлять себя предпринимателям»[192]. Хотя Альтман в основном инвестировал деньги Тиля, он предпочитал считать себя ангельским инвестором, а не венчурным капиталистом. «Инвесторы-ангелы не называют себя инвесторами, они называют себя ангелами, – объяснял Грум. – Сэм как раз из таких. Он не стремится построить фирму. Его не заводит статус инвестора сам по себе. Ему нравится работать с основателями, и он дает им деньги».

В итоге любовь Альтмана к работе с основателями перевесила, и он встал за штурвал YC как раз в тот момент, когда по Долине пошли разговоры о новом технологическом пузыре. «Цены зашкаливают, оценки компаний заоблачные», – заявил Грэм на конференции вскоре после объявления о передаче полномочий Альтману[193]. И дело было не только в том, что Dropbox и Airbnb теперь оценивались более чем в 10 миллиардов долларов, а Stripe почти в 2 миллиарда. Средняя стоимость стартапа из портфеля YC перевалила за 22 миллиона долларов, а одна из компаний последнего батча уже стоила 50 миллионов[194]. Стартапы заполняли офисы Сан-Франциско, айтишники хлынули в некогда неблагополучные районы вроде Мишн, взвинтив медианную цену жилья в городе выше отметки 1 миллион долларов. Впервые в истории в Сан-Франциско оказалось больше «сверхбогачей» (людей с активами не менее 30 миллионов долларов), чем в Лос-Анджелесе[195].

Несмотря на заоблачные цены, Альтман и Тиль согласились выкупить часть доли Грэма в Y Combinator при его уходе. (По словам Тиля, речь шла примерно о трети пакета Грэма в YC; Альтман утверждал, что скорее о 7%.) Альтману пришлось на каждом шагу подбадривать Тиля, преодолевая его скептицизм. «Сэм был необычайно оптимистичен, что крайне важно при таких инвестициях – ведь все активы казались переоцененными», – говорил Тиль.

На планы Альтмана по расширению YC сильно повлияли жалобы Тиля на технологический застой. За год до вступления в новую должность Альтман, подражая Грэму, начал публиковать в своем блоге личные философские эссе. В одном из первых текстов он изложил свое глубочайшее и непоколебимое убеждение: «Без экономического роста демократия не работает – избиратели оказываются в игре с нулевой суммой», – писал он.

Научить людей делиться невозможно; рост был своего рода духовным хаком, который избавлял от необходимости это делать. История отчасти подтверждает этот тезис. Афинская демократия просуществовала менее 200 лет, но, вероятно, не возникла бы вовсе без огромного богатства, извлекаемого из близлежащих серебряных рудников, в основном с помощью рабского труда; наверное, не случайно демократия угасла примерно тогда же, когда истощились залежи серебра. Но Альтман не углублялся так далеко в историю. Вместо этого он указывал на два основных источника удивительно стабильного роста Америки на протяжении последних веков: сначала фронтир, а затем, когда новые земли были полностью освоены, – технологический прогресс.

«США наслаждались экономическим ростом очень долгое время: сначала за счет природных ресурсов и огромных территорий для экспансии, а затем – благодаря периоду технологического прогресса, почти беспрецедентному в истории человечества, который продолжался, пока мы не осознали реальную опасность ядерного оружия и не испугались новых технологий, – писал он. – Но эпоха фронтира давно закончилась, и, хотя в сфере компьютеров и интернета технологические инновации продолжают развиваться бешеными темпами, в большинстве других отраслей они явно замедлились»[196].

План Альтмана заключался в том, чтобы с помощью YC помочь другим отраслям догнать взрывной рост ИТ-индустрии. Для этого он намеревался распахнуть двери для гораздо более широкого спектра стартапов, чем допускал Грэм, включая хард-тех – те самые «тяжелые технологии», которые, по словам Альтмана, раньше финансировало правительство, но теперь прекратило. «Мы хотим, чтобы Y Combinator инвестировал в большее количество прорывных технологических компаний – тех, что решают важные проблемы, имеют очень долгосрочную перспективу и опираются на фундаментальные технологические или научные открытия, – написал он в блоге через два месяца после вступления в должность, приводя в пример две компании Илона Маска, SpaceX и Tesla. – Раньше правительство много вкладывалось в развитие прорывных технологий. Плохая новость: оно практически прекратило этим заниматься. Хорошая новость: потенциал технологий таков, что теперь маленькие стартапы могут делать то, что раньше требовало ресурсов целых государств».

По словам друзей Альтмана, к этому моменту одним из его главных увлечений стала ядерная энергетика, и он поставил ее на первое место в списке направлений, которые YC будет финансировать под его руководством. Формально он говорил просто о дешевой энергии – почти как